«Прежде чем трудоустраивать людей с инвалидностью, их надо обучить»

 

Минтруд России разработал проект, согласно которому работодателей могут обязать нанимать людей с инвалидностью в течение полугода с момента, когда для них выделили место, сообщило РИА Новости с ссылкой на документ.

О том, к чему это может привести, АСИ рассказал Игорь Новиков, сооснователь инклюзивного проекта Everland.

Everland — проект, в котором удаленно и в офисе профессионалы с разными ограничениями здоровья — дизайнеры, веб-разработчики, юристы, контент-специалисты — оказывают услуги бизнесу и НКО, реализуют медийные инклюзивные проекты.

Есть проблема: занятость людей с инвалидностью. Она упирается в проблему повышения уровня жизни. Трудоустройство — частный случай разрешения этой проблемы.

Потому что трудоустройство — это налоги и социальные взносы. Соответственно, это повышение доходности бюджета. Решая задачу трудоустройства, государство убивает двух «зайцев»: люди начинают жить лучше, бюджет пополняется. В последние 20 лет государство активно решает именно задачу трудоустройства. Решает ее по-разному.

Принуждать умеючи

Чтобы трудоустроить людей с инвалидностью, нужно для начала их довести до определенного уровня, чтобы они были готовы работать. То есть сперва нужно сделать доступную среду, чтобы человек мог выезжать, чтобы человек мог учиться, затем человека нужно обучить. Только в самый последний момент нужно готовить работодателя.

Факторов много, и все это очень дорого. Развитые, очень богатые страны до сих пор решают эту задачу, и нельзя сказать, что она решена где-то полностью.

С нашими финансовыми возможностями бюджет эту задачу решить не может, ее решение из года в год пытаются переложить на плечи кого угодно, но только не государства: на плечи самих инвалидов, на плечи бизнеса, который пытаются обязать брать на работу.

Вопрос: правильно ли государство делает, принуждая работодателя брать кого-то на работу? Вообще, правильно ли принуждать работодателя или пойти по рыночному варианту, по варианту конкуренции: кто достоин, того и взяли?

Ведь всем понятно, что бизнесу плевать, кого брать на работу: мужчину или женщину, черного или белого, инвалид — не инвалид. Если он создает прибыль, то он будет работать, а государство заставляет брать, не опираясь ни на какие-то критерии конкурентности или эффективности для бизнеса, для создания новой стоимости.

Думаю, принуждать нужно. Но принуждать нужно умеючи.

Фото: публикация центра «Благосфера»

Что мне нравится в этом законопроекте

Это идея, что те, кто не принимают на работу людей с инвалидностью, не могут претендовать на господдержку. Это правильное принуждение.

Если ты не хочешь брать инвалидов, — не бери. Но ты не можешь прийти к государству и сказать: «Помоги», потому что ты не помог в свое время, когда нужно было решить вопрос с трудоустройством людей с инвалидностью. Это правильное принуждение.

Такие механизмы разумного регулирования приветствуются, и я обеими руками за них. Когда создаются кондовые механизмы регулирования, бестолковое регулирование из разряда издать распоряжение, заставить всех, все организации принимать инвалидов, просто принимать, — это не решит проблему трудоустройства. Это создаст дополнительные проблемы. Опыт квотирования, проект квотирования, который реализуется в последние несколько лет, это доказывает.

Монетизация инвалидности

В чем это выражается? Это выражается в том, что работодатель начинает хитрить. Работодатель всегда ищет то, что ему выгодно и как обойти эти обязательные правила, требования к нему. Если государство от него требует трудоустроить людей с инвалидностью, а он бы и рад, но найти профессионалов среди них сложно.

Работодатель даже иногда готов вложиться в переоборудование своих площадей, но вопрос: кто будет работать? Нет работников. А закрыть квоту надо, поэтому работодатель ищет предложения на рынке: «Помогите закрыть квоту».

Предложения, как грибы, начинают расти из инвалидского сообщества: «Ок. Вот тебе моя трудовая. Ты меня трудоустраиваешь на минималку, а я не буду появляться на работе. Ты квоту закрыл, а я получил денежку».

К чему это ведет? Это ведет к тому, что люди с инвалидностью начинают монетизировать свою инвалидность. Этот механизм квотирования приводит не к трудоустройству людей с инвалидностью, не к их социализации, а он приводит к тому, что люди с инвалидностью больше скатываются в иждивенчество и просто начинают продавать свою инвалидность.

Монетизация инвалидности — это страшное явление. Человек психологически начинает воспринимать, что у здорового человека есть достоинство, две ноги, он бегать может, а у меня достоинство — инвалидность, которую я могу продать.

Буквально 10 лет такого механизма, и у нас будет целое поколение людей, которое так будет думать, и переубедить его будет нельзя. Когда они будут приходить куда-то на работу, они будут требовать, чтобы им платили зарплату за то, что они инвалиды, а не за то, что они что-то делают хорошо или хотя бы чуть-чуть хорошо.

Фото: Nayeli Dalton / Unsplash

Чтобы закон действительно решал проблему

Я считаю, что подобные законопроекты должны согласовываться с профильными НКО, а не рождаться в недрах Минтруда людьми, которые только косвенно с этим связаны. Они знают эту проблему только понаслышке.

Серьезная работа в этом направлении, проработка данного текста, конечно, привела бы к тому, что мы бы сказали, что квотирование штука плохая, но она есть, в нее вложили, существует целое государственное учреждение, которое занимается квотированием в регионах. Это огромная инфраструктура.

Но как квотирование реализовывать дальше? Давайте мы будем его реализовывать добровольно-принудительно. Мы будем стимулировать и заинтересовывать работодателя, с одной стороны, чтобы он использовал квотирование. Мы будем давать, например, льготы. Тем, кто принимает на работу людей с инвалидностью, мы будем давать разного рода льготы, возможность получить господдержку, в том числе региональную, субсидирование по выплате кредитов.

Самое главное, что государство не проработало очень важную вещь. Минтруда не проработало.

Главный KPI реализации подобного проекта квотирования — это трудоустройство, формальное трудоустройство.

Заключил Трудовой договор, поставил на учет, платишь отчисления — и все, задача решена, а человек как дома сидел, так и сидит. Ему просто на карточку деньги приходят. Никакие проверки не предполагаются. Если к тебе приходит проверка, проверяют квотирование, что проверяют? Наличие Трудовых договоров.

По идее, разумная реализация квотирования должна предполагать, во-первых, не обязывание, а стимулирование: сделать так, чтобы работодателю было выгодно брать инвалида на работу и не просто брать его на работу, а вовлекать в трудовую деятельность. Пускай таких людей с инвалидностью будет мало.

Из 12-ти миллионов инвалидов только малая часть способна профессионально что-то делать, в принципе выступать в качестве работника, полноценно, но лучше это будет вот так, чем это будет много, формально и в итоге человек с инвалидностью на самом деле окажется жертвой.

У нас и так проблема с иждивенчеством: человек с инвалидностью привык, что ему должны, а тут получится, что ему не просто должны, а он это еще продать может. Целые поколения. Это страшно.

Таким, как мы в Everland, которые пытаются из недр гражданского общества решить эту проблему — не с государственного постамента, а именно с тротуарчика, по которому ходят обычные люди, — в этих условиях работать очень сложно.

Я считаю, что эффект от этого законопроекта хорошим не будет точно, но при этом в нем есть разумное начало: попытка умного регулирования в виде стимулирования участия в проекте квотирования.

Фото предоставлено пресс-службой Everland